Adipokines in metabolic processes regulating during obesity treatment

Cover Page

Abstract


Bariatric surgery serves as a model for the assessment of the relationship between body mass index (BMI) reduction and changes in adipokine production and for exploring the endocrine function of the pancreas in patients who do not have the proximal part of the small intestine.
Aim.
 of the study was to assess the biochemical parameters and plasma levels of adipokines [adiponectin, adipsin, leptin, plasminogen activator inhibitor (PAI-1), resistin and visfatin], insulin, C-peptide, ghrelin and incretins [glucose insulinotropic polypeptide (GIP) and glucagon-like peptide-1 (GLP-1)] in patients with morbid obesity after surgery (gastric bypass) and therapeutic correction.
Materials and methods.
A total of 75 patients (34 men and 41 women; age range: 24?67 years) diagnosed as obese were divided into two groups according to the treatment they received. Biochemical analysis was performed to estimate carbohydrate and lipid metabolism rates and plasma levels of adipokines (adiponectin, adipsin, leptin, PAI-1, resistin, visfatin), insulin, C-peptide, ghrelin and incretins (GIP and GLP-1) using the flow fluorometry.
Results.
Surgical treatment of obesity resulted in a significant decrease in BMI (from 45.67?9.87 to 32.45?5.35 kg/m2, p<0.05). Carbohydrate metabolism parameters and HOMA-IR index independent of BMI were comparable to the reference values after gastric bypass (18 months later). A direct correlation of plasma PAI-1 and leptin levels with BMI in groups with conservative (r=0.800, p=0.004 and r=0.780, p=0.010) and surgical treatment (r=-0.670, p=0.001 and r=0.760, p=0.01) was observed. Elevated leptin levels in patients with morbid obesity after gastric bypass with normal glucose and insulin levels indicated an indirect effect of leptin levels on the development of insulin resistance in metabolic syndrome.
Conclusions.
Gastric bypass is a more efficient approach to reduce obesity. Adipokine (leptin and PAI-1) production and adipose tissue mass are directly correlated.

Full Text

Становится очевидным, что в мире развивается эпидемия ожирения и сахарного диабета 2 типа (СД2). Жировая ткань (ЖТ) является активным эндокринным и паракринным органом, который секретирует биологически активные медиаторы – адипокины [1]. Доказано, что особое значение имеет системное влияние адипокинов на внутренние органы – мозг, печень, мышцы, сердце, β-клетки поджелудочной железы, приводящее к развитию СД2, артериальной гипертонии, атеросклероза. Совсем недавно ЖТ признана источником провоспалительных медиаторов (TNF-α, IL-1, IL-6 и др.), способствующих развитию инсулинорезистентности (ИР) и, в конечном итоге, СД2 [2]. 

Однако, несмотря на большое количество экспериментальных и клинических исследований, направленных на выяснение клеточных и гуморальных механизмов формирования осложнений (атеросклероза, ИР, артериальной гипертонии и др.), опосредованных ожирением, ключевые моменты, определяющие очередность возникновения и взаимосвязь между этими патологическими процессами, до конца не выяснены. 

Главная проблема заключается в том, что не всегда экспериментально полученные данные подтверждаются в клинических исследованиях. Поэтому большой интерес вызывают больные после хирургической коррекции морбидного ожирения (МО), которые представляют собой уникальную клиническую модель, дающую возможность проводить оригинальные исследования. Одной из наиболее распространенных комбинированных бариатрических операций является лапароскопическое гастрошунтирование (ГШ), которое сочетает рестриктивный и шунтирующий компоненты. Уменьшение количества потребляемой пищи достигается путем создания в верхней части желудка «малого желудочка» объемом до 20–30 мл, который соединяется непосредственно с тонкой кишкой (зона выработки кишечных пептидов). Таким образом, после ГШ небольшое количество пищи попадает из «малого желудочка» сразу в тонкий кишечник, минуя большую часть желудка и двенадцатиперстную кишку. При этом ускоренное попадание пищи в тонкую кишку вызывает выраженное и устойчивое чувство насыщения, а также равнодушие к еде [3]. 

В связи с вышесказанным появляется возможность у пациентов с МО, перенесших ГШ, с одной стороны, оценить взаимосвязь между снижением индекса массы тела (ИМТ) и изменением продукции адипокинов, с другой – изучить инкреторную функцию поджелудочной железы на фоне отсутствия проксимального отдела тонкого кишечника. 

Цель


Оценка биохимических показателей и уровней в плазме адипокинов (адипонектина, адипсина, лептина, ингибитора активатора плазминогена (PAI-1), резистина, висфатина), инсулина, С-пептида, грелина и инкретинов – глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (GIP), глюкагоноподобного пептида – 1 (GLP-1) в сравнительном аспекте у больных МО после хирургического лечения (ГШ) и терапевтической коррекции.

Материалы и методы 


В программу исследования были включены 75 пациентов с МО (34 мужчины и 41 женщина, средний возраст которых составил 47,62±8,91 лет), поступивших на лечение в Областную клиническую больницу г. Калининграда. Всеми больными было подписано информированное согласие на участие в исследовании. У всех пациентов, вошедших в исследование, ожирение имело алиментарно-конституциональный характер с абдоминальным типом локализации, гипертрофическим по морфологии. Данные анамнеза показали наличие СД2 и нарушение толерантности к глюкозе у 57% (n=43), артериальной гипертензии – у 74,46% (n=56), ишемической болезни сердца (ИБС) – у 10% (n=8) пациентов. ИМТ на момент включения в обследование составил, в среднем, 45,67±9,87 кг/м2. ИМТ по половому признаку не имел достоверных различий и составлял у женщин 45,89±6,21 кг/м2, у мужчин – 45,13±7,5 кг/м2.

Больные были распределены на две группы, в зависимости от вида проведенного лечения: пациенты 1-й группы (n=31, 15 женщин и 16 мужчин, средний возраст составил 46,82±8,5 лет) были подвергнуты ГШ. У больных этой группы наличие СД2 и нарушение толерантности к глюкозе было верифицировано у 52% (n=16), артериальной гипертензии – у 58% (n=18), ИБС – у 10% (n=3) пациентов.

У больных после проведенного хирургического лечения МО, в связи с ускоренными попаданием химуса в тонкий кишечник и его всасыванием, чувство насыщения развивается после приема небольшого объема пищи (порция составляет около 120–150 г). Пациентам, перенесшим ГШ, рекомендуется ограничивать прием жирной пищи, продуктов с высоким содержанием углеводов, так как после приема пищи такого характера у многих пациентов отмечаются явления демпинг-синдрома, – резкая слабость, потливость, головокружение. Для большинства больных это является регулирующим моментом при попытке нарушить рекомендации хирурга, выполнявшего операцию. Также пациентам рекомендуется употреблять не менее 100–120 г мяса или рыбы в день. Как правило, больные, перенесшие операцию, не придерживаются диеты, однако отмечается превалирование так называемого ограничительного пищевого поведения и снижение желания употреблять пищу под воздействием эмоций. 

Вторая группа (n=44, из них 26 женщин и 18 мужчин, средний возраст 48,06±9,2 лет) получала консервативное лечение МО (изменение образа жизни: диета (ограничение потребления пищи с высоким содержанием жиров и углеводов), физические нагрузки; прием метформина в дозе от 500 до 1500 мг в сутки и эксенатида в дозе 5 мкг 2 раза в день) в течение года и более. У лиц в терапевтической группе наличие СД2 и нарушение толерантности к глюкозе было верифицировано у 59% (n=26), артериальной гипертензии – у 86% пациентов (n=38), ИБС – у 11% (n=5) пациентов.

Все пациенты посещали школу ожирения при КОКБ г. Калининграда (ведущий специалист – к.м.н., врач-эндокринолог Н.И. Миронюк). На момент начала обследования, учитывая хроническое течение заболеваний (СД2, ИБС, гипертоническая болезнь), пациенты терапевтической группы продолжали лечение. 

Через 18 мес после проведенных коррекционных мероприятий каждая из групп была ранжирована на подгруппы в зависимости от ИМТ: 26–30, 31–35, 36–40 и выше 40 кг/м2. Контрольную группу составили 11 здоровых человек с нормальным ИМТ (с 18,9 до 24,9 кг/м2), сопоставимых с группами исследования по возрастным и гендерным характеристикам. 

Материалом для исследования служила венозная кровь. 

Биохимические исследования уровней глюкозы, гликированного гемоглобина (HbA1с), а также триглицеридов (ТГ), общего холестерина (ОХ), липопротеинов высокой и низкой плотности (ЛПВП, ЛПНП) проводились на автоматическом анализаторе СА-180 FURUNO (Япония) с использованием сертифицированных тест-систем «ДИАСИС» (Россия).

Для выявления нарушения толерантности к глюкозе определяли индекс HOMA-IR (homeostasis model assessment – insulin resistance), который рассчитывали по формуле:

НОМА-IR = (Инс х Гл)/22,5 ,где:
Инс – инсулин плазмы натощак (мкЕд/мл);
Гл – глюкоза плазмы натощак (ммоль/л).

Содержание в плазме крови C-пептида, грелина, GIP, GLP-1, глюкагона, инсулина, лептина, PAI-1, резистина, висфатина, адипонектина и адипсина оценивали методом проточной флюориметрии на двухлучевом лазерном автоматизированном анализаторе (Bio-PlexProteinAssaySystem, Bio-Rad, США) с использованием коммерческих тест-систем (Bio-PlexProHumanDiabetes 10-Plex Assay и BioPlexProHumanDiabetes AdipsinandAdiponectinAssays, Bio-Rad, США) в соответствии с инструкцией фирмы-производителя. При статистической обработке значения уровней аналитов, выходящие за нижнюю границу чувствительности метода (<2 пг/мл), принимались за 1 пг/мл. 

Показатели углеводного и липидного обменов, а также уровни в плазме адипокинов, инсулина, С-пептида, грелина, а также глюкагона, GIP и GLP-1, оценивали до и через 1,5 года (18 мес) от начала коррекционных мероприятий. 

Статистическая обработка результатов осуществлялась с помощью программы IBM SPSS Statistics 20 (Statistical Package for the Social Sciences). Проверку нормальности распределения количественных показателей проводили с использованием критерия Колмогорова-Смирнова. При соответствии нормальному закону распределения признака в исследуемых выборках проверку гипотезы о равенстве средних выборочных величин осуществляли с использованием t-критерия Стьюдента. В случае отсутствия согласия данных с нормальным распределением для оценки различий между зависимыми выборками применяли непараметрический критерий Вилкоксона. С помощью рангового критерия Манна-Уитни оценивали достоверность различий независимых выборок. Наличие связи между изучаемыми показателями проводили с использованием корреляционного анализа по методу Спирмена. Различия считались достоверными при уровне значимости р<0,05.

Результаты и их обсуждение


В соответствии с общепринятыми в настоящее время рекомендациями (JFSO, Европейские междисциплинарные рекомендации и Национальные клинические рекомендации по лечению МО, стандарты Американской диабетической ассоциации по лечению СД2), показаниями к проведению бариатрических операций являются ожирение с ИМТ >40 либо >35 кг/м2 с заболеваниями, связанными с избыточным весом, которые, по предварительным данным, могут быть излечены после операции (СД2, гипертоническая болезнь, обструктивное апноэ сна, гиперлипидемия).

Согласно полученным результатам, хирургическое лечение больных ожирением приводило к существенному снижению ИМТ (с 45,67±9,87 до 32,45±5,35 кг/м2, р<0,05), что позволило сформировать 3 группы, ранжированных по ИМТ. При этом число пациентов, имеющих ИМТ 26–30 кг/м2, составило 39% (12 человек), и отсутствовали лица с ИМТ >40 кг/м2 (табл. 1). В группе пациентов, получавших консервативное лечение МО, в целом было зарегистрировано лишь незначительное снижение этого параметра (с 45,67±9,87 до 38,92±6,83 кг/м2). Распределение по ИМТ позволило констатировать отсутствие группы с избытком массы тела и, напротив, число больных, имеющих III ст. ожирения (ИМТ>40 кг/м2), составило 39% (17 человек) (табл. 2).

Результаты оценки углеводного и жирового обмена у пациентов с разными типами коррекции МО представлены в табл. 1 и 2.

Таблица 1. Показатели углеводного и липидного обмена у пациентов с хирургической коррекцией ожирения (до и после лечения

Показатели

Контроль

До ГШ

После ГШ

ИМТ, кг/м2

<24,9 (1)

>40 (2)

26–30 (3)

31–35 (4)

36–40 (5)

Кол-во больных, n, из них:

11

31

12

11

8

Жен/Муж

6/5

15/16

6/6

5/6

4/4

Возраст, лет

43,90±9,23

46,82±8,51

45,0±9,11

47,0±7,71

45,21±10,3

Глюкоза, ммоль/л

4,8 (4,5–5,2)

7,8 (7,2–9,6)
Р1–2<0,05

5,4 (5,0–5,8) Р2–3<0,01

5,5 (4,8–5,7) Р2–4<0,05

5,4 (5,2–6,0) Р2–5<0,05

HbA, %

5,15 (5,0–5,3)

8,31 (7,5–9,8)
Р1–2<0,001

5,65(5,5–5,8) Р2–3<0,01

5,7 (5,4–5,75) Р2–4<0,05

5,65 (5,5–5,9) Р2–5<0,01

Инсулин, мкЕд/мл

5,45 (3,12–8,23)

32,56 (28,37–65,38) Р1–2<0,001

6,47 (2,44–10,94) Р2–3<0,01

4,17 (2,15–9,35) Р2–4<0,001

6,9 (2,30–14,25) Р2–5<0,01

С-пептид, пг/мл

648,5 (474,5–754,5)

1270,2
(822,0–1966,4) Р1–2<0,01

430,9
(375,1–618,6) Р2–3<0,05

605,9
(504,8–908,6) Р2–4<0,05

738,0
(640,0–909,7) Р2–5<0,01

HOMA-IR, усл. ед.

1,26 (0,76–1,91)

11,5 (9,5–27,2) Р1–2<0,001

1,56 (0,56–2,83) Р2–3<0,001

1,02 (0,46–2,37)

1,8 (0,46–2,37)

ОХ, ммоль/л

4,8 (4,1–5,1)

6,1 (5,9–7,5)
Р1–2<0,01

3,6 (3,2–4,4) Р2–3<0,05

3,9 (3,1–4,7) Р2–4<0,01

4,1 (3,2–4,8) Р2–5<0,05

ЛПВП, ммоль/л

1,6 (1,2–1,8)

0,9 (0,8–1,1)
Р1–2<0,001

1,4 (1,1–1,8) Р2–3<0,01

1,3 (1,1–1,5) Р2–4<0,05

1,2 (1,1–1,6) Р2–5<0,05

ЛПНП, ммоль/л

2,4 (2,0–2,8)

3,7 (3,0–4,6)
Р1–2<0,05

1,8 (1,5–2,4) Р2–3<0,01

2,1 (1,9–2,7) Р2–4<0,05

2,5 (1,9–3,0)

ТГ, ммоль/л

0,9 (0,6–1,3)

2,8 (2,0–3,1)
Р1–2<0,001

0,8 (0,6–0,9) Р2–3<0,05

0,8 (0,7–1,7) Р2–4<0,01

1,2 (0,9–1,7) Р2–5<0,05


Таблица 2. Показатели углеводного и липидного обмена у пациентов с терапевтической коррекцией ожирения (до и после лечения)

Показатели

Контроль

До терапии

После терапии

ИМТ, кг/м2

<24,9 (1)

>40 (2)

31–35 (3)

36–40 (4)

>40 (5)

Кол-во больных, n, из них:

11

44

13

14

17

Жен/Муж

6/5

15/16

5/8

9/5

12/5

Возраст, лет

43,90±9,23

48,06±9,2

49,0±9,8

47,0±10,71

48,21±10,3

Глюкоза, ммоль/л

4,8 (4,5–5,2)

7,9 (7,5–9,8)
Р1–2<0,001

5,9 (5,5–6,7) Р2–3<0,001

6,7 (6,5–7,6) Р1–4<0,05

7,3 (6,8–8,8) Р1–5<0,001 Р2–5<0,01

HbA, %

5,15 (5,0–5,3)

8,52 (7,3–9,7)
Р1–2<0,001

6,0 (5,7–6,5) Р2–3<0,05

6,45(6,2–6,6) Р1–4<0,01
Р2–4<0,01

7,85(6,02–8,1) Р1–5<0,05

Инсулин, мкЕд/мл

5,45 (3,12–8,23)

35,02 (29,79–70,01) Р1–2<0,001

8,61 (4,27–12,85) Р2–3<0,05

24,51
(20,32–35,26) Р1–4<0,05
Р2–4<0,01
Р3–4<0,05

33,27 (26,38–68,39) Р1–5<0,001
Р3–5<0,01
Р4–5<0,05

С-пептид, пг/мл

648,5 (474,5 – 754,5)

1320,2
(1100,0–2050,1) Р1–2<0,01

883,7
(556,7– 968,2)
Р1–3<0,05
Р2–3<0,05

967,5
(736,0–1004,8)
Р1–4<0,05
Р2–4<0,01
Р3–4<0,05

1160,1
(976,0–1800,2)
Р1–5<0,01
Р3–5<0,01

HOM-IR, усл. ед.

1,26 (0,76–1,91)

12,4 (10,3–30,9) Р1–2<0,001

2,31 (1,22–3,62) Р1–3<0,05
Р2–3<0,001

7,32
(5,65–11,82)
Р1–4<0,05
Р2–4<0,05
Р3–4<0,05

10,71
(7,90–25,43)
Р1–5<0,05
Р3–5<0,05
Р4–5<0,01

ОХ, ммоль/л

4,8 (4,1–5,1)

6,1 (5,9–7,5)
Р1–2<0,01

4,2 (3,9–4,7) Р2–3<0,05

5,0 (4,4–5,3) Р2–4<0,05

6,2 (4,9–6,4)
Р1–5<0,01
Р2–5<0,05

ЛПВП, ммоль/л

1,6 (1,2–1,8)

0,9 (0,8–1,1)
Р1–2<0,01

1,2 (0,9–1,2) Р1–3<0,05

1,1 (1,0–1,3) Р1–4<0,05

1,0 (0,8–1,1) Р1–5<0,01

ЛПНП, ммоль/л

2,4 (2,0 – 2,8)

3,7 (3,0–4,6)
Р1–2<0,05

2,5 (2,3–2,9) Р2–3<0,05

3,1 (2,7–3,4) Р1–4<0,05

3,7 (3,0–4,6)
Р1–5<0,01
Р2–5<0,01

ТГ, ммоль/л

0,9 (0,6–1,3)

3,0 (2,2–3,6)
Р1–2<0,001

1,5 (1,1–1,8) Р2–3<0,05

1,8 (1,3–2,1)

2,8 (2,0–3,2)
Р1–5<0,01
Р2–5<0,01


Учитывая данные ранее проведенных нами исследований [4], рост концентраций инсулина и С-пептида в плазме крови, а также сывороточных уровней глюкозы и гликированного гемоглобина у пациентов с МО на фоне консервативного лечения оказался вполне ожидаемым. Достоверно высокие значения этих показателей (по сравнению с нормой и с аналогичными значениями лиц после ГШ), а также индекса HOMA-IR, характеризующего состояние ИР, регистрировались в группах пациентов со II и III ст. ожирения. У пациентов с III ст. ожирения показатели углеводного обмена были сопоставимы с начальными цифрами (до лечения) (табл. 2).

В целом, результаты биохимического исследования липидного спектра у больных МО, до и после терапии, ранжированных по ИМТ, указывают на отсутствие серьезных его изменений. Следует отметить, что увеличение уровней ОХ, ТГ и ЛПНП выше референтных значений в группе пациентов с III ст. ожирения (ИМТ>40 кг/м2) было незначительным и несоизмеримым в сравнении с больными другими заболеваниями, сопровождающимися нарушением липидного профиля, не ассоциированными с изменением веса, – заболеваниями печени, наследственными гиперхолестеринемиями, эндокринопатиями и т.д. Вероятно, что при ожирении увеличение продукции ОХ, ЛПНП и ТГ нивелируется повышенным липогенезом в ЖТ. В противном случае, уровни показателей липидного спектра многократно бы повышались на фоне нормальной или незначительно повышенной массы тела.

После ГШ показатели углеводного обмена значимо снижались по сравнению с начальным уровнем и не отличались от контрольных величин. Как уже упоминалось, бариатрическая хирургия является клинически значимой альтернативой в лечении СД2. По данным мета-анализа, опубликованного в 2004 г., после различных бариатрических вмешательств ремиссия СД2 была отмечена в 76,8% случаев [5]. По-видимому, оперативное лечение способно разорвать «порочный круг» дальнейшего прогрессирования МС и, как следствие, повлиять на качество жизни пациентов [3]. Анализ динамики липидного спектра у пациентов c ГШ позволил констатировать отсутствие серьезных отклонений от контрольных и референтных величин (табл. 1).

Не вызывает сомнения, что висцеральное ожирение является доминирующей причиной развития ИР и гипер­инсулинемии. При этом продукция инсулина находится в прямой зависимости от степени висцерального ожирения [6]. Учитывая особенности и комбинированный характер ГШ, можно предположить, что исключение из процесса пищеварения двенадцатиперстной кишки и проксимальной части тонкого кишечника может восстанавливать чувствительность к инсулину на фоне висцерального ожирения. 

При проведении сравнительного анализа показателей: глюкагона, инкретинов (GIP и GLP-1), грелина и адипокинов (лептин, адипонектин, PAI-1, резистин, висфатин) между группами пациентов с МО до проведения коррекционных мероприятий, статистически значимых различий выявлено не было, что позволило объединить пациентов в одну группу (до коррекции), представленную в таблице 3.

Таблица 3. Содержание адипокинов (адипонектина, адипсина, лептина, PAI-1, резистина, висфатина), грелина и инкретинов в плазме крови у пациентов с коррекцией ожирения (до и после лечения), Ме (Q1-Q3)

Показатели

Контроль

До коррекции

Терапевтические мероприятия

ГШ

ИМТ, кг/м2

<25 (1)
n=11

>40 (2)
n=75

31–35 (3) n=13

36–40 (4) n=14

>40
(5) n=17

26–30 (6) n=12

31–35 (7) n=11

36–40 (8) n=8

Адипонектин, мкг/мл

3,6
(2,7–4,2)

2,02
(1,4–3,1) P1–2<0,05

2,9 (1,8–3,9)

3,6 (2,3–5,2)

4,0 (2,4–5,1)

1,7 (1,2–4,2)

3,2 (2,2–7,0)

1,8 (1,4–4,0)

Адипсин, пг/мл

1,6 (1,4–2,1)

1,9 (1,5–2,8)

2,7 (2,0–3,2) P1–3<0,05

2,6 (1,7–3,4) P1–4<0,05

2,1 (1,5–3,3)

1,6 (1,4–2,0)

1,9 (1,7–2,3)

2,2 (1,9–2,6)

Грелин, пг/мл

738,6
(687,7–888,0)

503,4 (408,7–730,1) P1–2<0,01

702,5
(540,7 –872,4) P2–3<0,01

569,2 (507,0–650,6) P1–4<0,01

591,9 (423,2–809,5) P1–5<0,05

713,3 (650,6– 816,5) P2–6<0,05

658,1 (571,6–858,4) P2–7<0,05

577,2 (515,5–727,7)

GIP, пг/мл

109,4

(79,2–205,5)

110,8
(83,5–187,1)

112,2
(90,7–126,5)

102,3
(79,6–192,6)

114,2
(74,3–149,4)

110,2
(76,8–183,6)

100,1
(80,2–140,0)

83,3
(68,5–143,4)

GLP-1, пг/мл

50,4
(46,5–67,3)

55,2
(43,9–72,1)

52,9
(47,8–68,8)

60,0
(41,1–66,7)

58,9
(43,8–74,9)

71,4
(54,1–79,9)

56,4
(38,2–91,2)

47,9
(30,2–79,0)

Глюкагон, пг/мл

192,2 (174,7–232,9)

202,5

(182,7– 245,1)

205,8
(197,4–226,0)

217,8 (171,4–41,6)

201,7
(175,9–239,7)

224,0
(162,0–274,8)

209,9
(190,0–245,4)

217,0

(209,8–256,8)

Лептин, пг/мл

2067,0

(1227,2–3156,7)

5800,9 (3856,2–6340,0) P1–2<0,01

2504,1 (1669,7–3410,8) P2–3<0,01

5211,3 (4245,2–5781,2) P1–4<0,05 P3–4<0,01

5643,6 (3904,9–6414,0) P1–5<0,05 P3–5<0,01

2351,8 (1538,8–4463,6) P2–6<0,05 P4–6<0,05 P5–6<0,05

4023,2 (3007,1–4604,2) P1–7<0,05 P3–7<0,05 P6–7<0,05

4356,5 (3956,6–5744,5) P1–8<0,05 P3–8<0,05 P6–8<0,05

PAI-1, нг/мл

79,59
(50,46–113,51)

610,4 (332,3–890,3) P1–2<0,01

389,4 (294,2–601,8) P1–3<0,01 P2–3<0,01

349,5 (185,7–936,0) P1–4<0,05 P2–4<0,05

560,0 (215,3–900,0) P1–5<0,05 P3–5<0,001 P3–6<0,001

128,8
(68,6–186,2) P2–6<0,01 P3–6<0,05 P5–6<0,01

222,3 (129,0–325,1) P1–7<0,05 P2–7<0,05 P4–7<0,05 P5–7<0,05

264,0 (123,6–379,8) P1–8<0,05 P2–8<0,05 P5–8<0,05 P6–8<0,05

Резистин, нг/мл

1,4 (1,1–1,8)

1,5(1,1–3,6)

2,2 (1,7–3,4)

1,7 (1,3–4,9)

1,8 (1,4– 5,2)

2,1 (1,4–7,2)

1,7 (1,3–5,9)

2,1 (1,3–3,6)

Висфатин, нг/мл

1,1
(0,56–3,27)

1,5
(0,9–2,5)

1,38
(0,99–1,84)

1,32
(0,99–1,86)

1,84
(1,16–2,66)

1,23
(0,91–2,73)

1,18
(0,82–1,39)

1,24
(0,91–2,13)

В нашем исследовании были определены уровни в плазме глюкагона и инкретинов – GIP и GLP-1, которые секретируются специализированными клетками в желудочно-кишечного тракта и имеют рецепторы на инсулоцитах. Секреция инкретинов наблюдается в ответ на поступление питательных веществ, вызывающих усиленную продукцию инсулина клетками поджелудочной железы. Назначение инкретинов при СД2 является перспективным методом лечения [7]. В литературе высказывается мнение о том, что снижение уровня глюкозы у больных после хирургического лечения можно также объяснить повышением секреции инкретиновых гормонов [8]. Наиболее распространенные методы хирургического лечения МС исключают проксимальные отделы тонкого кишечника, а значит, в подвздошную кишку поступает пища недостаточно обработанная, что может стимулировать инкретиновую секрецию [8]. Однако право на существование имеет и «антиинкретиновая» теория, предполагающая выработку в проксимальном отделе тонкого кишечника антиинкретинов, к которым сегодня относят глюкагон и GLP-2 [9]. Поскольку бариатрическая операция – ГШ приводит к исключению проксимального отдела кишечника из пищеварения, то представляе

About the authors

Larisa Sergeevna Litvinova

Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad

Author for correspondence.
Email: larisalitvinova@yandex.ru

Russian Federation PhD, Head of the Laboratory for Immunology and Cell Biotechnologies, Department of Innovations

Maria Alexandrovna Vasilenko

Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad

Email: mary-jean@yandex.ru

Russian Federation Research fellow

Pavel Anatol'evich Zatolokin

Regional Clinical Hospital of the Kaliningrad Region, Kaliningrad

Email: endozapa@yandex.ru

Russian Federation MD, PhD, Head of the Reconstructive and Endoscopic Surgery

Natalya Nikolaevna Aksenova

Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad

Email: seme44kin@mail.ru

Russian Federation Biologist, Laboratory for Immunology and Cell Biotechnologies, Department of Innovations

Nikolay Sergeevich Fattakhov

Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad

Email: nikola.fattahov@mail.ru

Russian Federation Research fellow

Igor Zinov'evich Vaysbeyn

Regional Clinical Hospital of the Kaliningrad Region, Kaliningrad

Email: larisalitvinova@yandex.ru

Russian Federation MD, PhD, Deputy Medical director

Natalya Ivanovna Mironyuk

Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad

Email: praga@med-expert.ru

Russian Federation MD, PhD, endocrinologist

Elena Vital'evna Kirienkova

Immanuel Kant Baltic Federal University, Kaliningrad

Email: elenamed@list.ru

Russian Federation MD, PhD, Associate Professor, Department of Fundamental Medicine, Medical Institute of Immanuel Kant Baltic Federal University

References

  1. Preedy VR, Hunter RJ. Adipokines. 6th ed. Enfield, N.H.: Science Publishers; 2011. p 458.
  2. Ouchi N, Parker JL, Lugus JJ, Walsh K. Adipokines in inflammation and metabolic disease. Nat Rev Immunol. 2011;11(2):85-97. doi: 10.1038/nri2921
  3. Лаврик АС. Лечение морбидного ожирения: без хирургического вмешательства не обойтись. Здоровье Украины. 2008; 8(1):55-56. [Lavrik AS. Lechenie morbidnogo ozhireniya: bez khirurgicheskogo vmeshatel'stva ne oboytis'. Zdorov'e Ukrainy. 2008; 8(1):55-56.] Available from: http://health-ua.com/articles/2655.html
  4. Кириенкова ЕВ, Литвинова ЛС, Селедцов ВИ, Затолокин ПА, Аксенова НН. Влияние хирургической коррекции ожирения (лапароскопическое гастрошунтирование) при метаболическом синдроме на биохимические показатели крови. Клиническая и лабораторная диагностика. 2012;(12):3-5. [Kiriyenkova YeV, Litvinova LS, Seledzov VI, Zalotkin PA, Aksenova NN. The impact of surgical correction of obesity (laparoscopic gastro-bypass surgery) under metabolic syndrome on the biochemical blood indicators. Klinicheskaia laboratornaia diagnostika.2012;(12):3-5. Available from: http://www.medlit.ru/journal/1010 ]
  5. Buchwald H, Avidor Y, Braunwald E, Jensen MD, Pories W, et al. Bariatric surgery: a systematic review and meta-analysis. JAMA. 2004;292(14):1724-1737. doi: 10.1001/jama.292.14.1724
  6. Бутрова СА, Плохая АА. Ожирение и сахарные диабет: общность этиологии и профилактики. Сахарный диабет. 2005;(3):45-50.[Butrova SA, Plokhaya AA. Ozhirenie i sakharnye diabet: obshchnost' etiologii i profilaktiki. Diabetes Mellitus. 2005;(3):45-50.] doi: 10.14341/2072-0351-5578
  7. Baggio LL, Drucker DJ. Biology of incretins: GLP-1 and GIP. Gastroenterology. 2007;132(6):2131-2157. doi: 10.1053/j.gastro.2007.03.054
  8. Mason EE. The Mechanisms of Surgical Treatment of Type 2 Diabetes. Obes Surg. 2005;15(4):459-461. doi: 10.1381/0960892053723330
  9. Шестакова ЕА. Инкретиновая и «антиинкретиновая» системы в патогенезе сахарного диабета 2 типа: факты и гипотезы. Сахарный диабет.2011;(3): 26-29. [Shestakova EA. New glance at pathogenesis of type 2 diabetes mellitus: incretin and antiincretin systems. Diabetes mellitus. 2011;(3):26-29.] doi: 10.14341/2072-0351-6220
  10. Шварц В. Жировая ткань как эндокринный орган. Проблемы эндокринологии. 2009;55(1):38-44. [Schwarz V. Adipose tissue as an endocrine organ. Problemy Endokrinologii. 2009;55(1):38-44.]
  11. Xia Z, Stanhope KL, Digitale E, Simion O, Chen L, Havel P, et al. Acylation-stimulating protein (ASP)/complement C3adesArg deficiency results in increased energy expenditure in mice. J Biol Chem.2003;279(6):4051-4057. doi: 10.1074/jbc.M311319200
  12. Ouchi N, Ohashi K, Shibata R, Murohara T. Adipocytokines and obesity-linked disorders. Nagoya J Med Sci. 2012;74(1-2):19-30.
  13. Ahima RS, Flier JS. Leptin. Annu Rev Physiol 2000;62(1):413-437. doi: 10.1146/annurev.physiol.62.1.413
  14. Soodini GR. Adiponectin and leptin in relation to insulin sensitivity. Metab Syndr Relat Disord. 2004;2(2):114-123. doi: 10.1089/met.2004.2.114
  15. Kojima M, Hosoda H, Matsuo H, Kangawa K. Ghrelin: discovery of the natural endogenous ligand for the growth hormone secretagogue receptor. Trends in Endocrinology and Metabolism. 2001;12(3):118-122. doi: 10.1016/S1043-2760(00)00362-3
  16. Кириенкова ЕВ, Литвинова ЕВ, Селедцов ВИ, Затолокин ПА, Аксенова НН, Селедцова ИА. Метаболические и сердечно-сосудистые эффекты грелина. Ожирение и метаболизм. 2012; (1): 3-8.[ Kirienkova EV, Litvinova LS, Seledtsov VI, Zatolokin PA, Aksenova NN, Seledtsova IA. Metabolic and cardiovascular effects of ghrelin. Obesity and metabolism. 2012;(1):3-8.] doi: 10.14341/2071-8713-5048
  17. Pagotto U, Gambineri A, Vicennati V, Heiman ML, Tschöp M, Pasquali R. Plasma ghrelin, obesity, and the polycystic ovary syndrome: correlation with insulin resistance and androgen levels. J Clin Endocrinol Metab. 2002;87(12):5625-5629. doi: 10.1210/jc.2002-020776
  18. Северина АС, Шестакова МВ. Нарушение системы гемостаза у больных сахарным диабетом. Сахарныйдибет.2004;(1):62-67. [Severina AS, Shestakova MV. Narushenie sistemy gemostaza u bol'nykh sakharnym diabetom. Diabetes mellitus. 2004;(1):62-67.] doi: 10.14341/2072-0351-5905
  19. Zagotta I, Dimova EY, Funcke JB, Wabitsch M, Kietzmann T, Fischer-Posovszky P. Resveratrol suppresses PAI-1 gene expression in a human in vitro model of inflamed adipose tissue. Oxid Med Cell Longev. 2013;2013:793525. doi: 10.1155/2013/793525
  20. Coughlin CC, Finck BN, Eagon JC, Halpin VJ, Magkos F, Mohammed BS, Klein S. Effect of marked weight loss on adiponectin gene expression and plasma concentrations. Obesity (Silver Spring). 2007;15(3):640-645. doi: 10.1038/oby.2007.556
  21. Ziemke F, Mantzoros CS. Adiponectin in insulin resistance: lessons from translational research. Am J Clin Nutr. 2010;91(1):258S-261S. Am J Clin Nutr. 2010;91(1):258S-261S. doi: 10.3945/ajcn.2009.28449C

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Statistics

Views

Abstract - 2474

PDF (Russian) - 863

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2014 Litvinova L.S., Vasilenko M.A., Zatolokin P.A., Aksenova N.N., Fattakhov N.S., Vaysbeyn I.Z., Mironyuk N.I., Kirienkova E.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies