Anxiety and depressive disorders in patients with diabetes mellitus type 2 and cerebrovascular disease

Cover Page

Abstract


Aims.
Current study was aimed to identify symptoms and risk factors for depression and anxiety and to estimate quality of life (QoL) in patients with diabetes mellitus type 2 (T2DM) and cerebrovascular disease (CVD).
Materials and methods.
We examined 73 patients with T2DM. 1st group included 49 patients with T2DM and CVD, 2nd group - 24 patients with T2DM and no cardiovascular pathology. The groups were not significantly different in terms of age, BMI, level of HbAlc, fasting and postprandial glycemia. All patients received antihyperglycemic and antihypertensive therapy. Anxiety and depression were diagnosed with Beck Depression Inventory and Spielberger State and Trait Anxiety Scale (SSTAS). SF-36 questionnaire was used for estimation of QoL.
Results.
2nd group showed symptoms of anxiety and depressive disorders in 100% and 75% of cases, respectively. 1st group showed significantly more prominent anxiety and depression symptoms. Risk factors for anxiety and depressive disorders in patients with T2DM and CVD were found to be senior age, obesity and atherogenic dyslipidemia.
Conclusion.
Cardiovascular comorbidity in T2DM significantly decreases QoL, especially in aspects of physical functioning and vitality. Timely diagnostics of anxiety and depression in patients with T2DM and CVD requires development of screening and rehabilitation programs.

Full Text

По литературным данным, в России число больных сахарным диабетом (СД) увеличилось до 3,16 млн человек [1]. Ежегодно их число возрастает на 5–7%. Более 90% всей популяции составляют больные СД 2 типа (СД2) [2, 3]. Цереброваскулярные заболевания являются одной из наиболее актуальных медицинских и социально-экономических проблем [4]. СД приводит к изменениям в деятельности центральной нервной системы в результате острых и хронических сосудистых и метаболических нарушений. У больных СД чаще развиваются ишемические инсульты, приводящие к высокой летальности [5]. По данным Национального регистра инсульта, только 20% выживших больных, перенесших инсульт, могут вернуться к прежней работе [6]. По прогнозам ВОЗ, к 2020 г. цереброваскулярные заболевания составят 4-ю позицию по сокращению полноценной жизни человека [7,8]. В последнее время все большее внимание уделяется психическим расстройствам, обусловленным повреждением и дисфункцией головного мозга [9]. Среди психических расстройств, выявляемых у больных СД, наиболее частыми являются депрессии и тревожность. Распространенность тревоги и депрессии при СД значительно превышает популяционные показатели (5–10%) и составляет в среднем 14,4–32,5% [10]. Несомненно, имеется корреляция психопатологических проявлений с неврологическими и сосудистыми осложнениями СД [11, 12]. В настоящее время широко обсуждается возможность прямого влияния цереброваскулярной недостаточности на развитие депрессии [12].
В этой связи очевидна актуальность систематизации и дальнейшего изучения факторов риска, предрасполагающих к развитию тревожных и депрессивных расстройств у больных СД2 и цереброваскулярной болезнью (ЦВБ). Малоизученным остается вопрос влияния тревоги и депрессии на качество жизни больных СД2 и ЦВБ, а также разработка лечебных и профилактических мероприятий.

Цель

– выявить симптомы и факторы риска тревоги и депрессии, определить параметры качества жизни у больных СД2 в сочетании с ЦВБ.

Материалы и методы

Обследовано 73 пациента с СД2, находившихся на лечении в эндокринологическом отделении ГУЗ РОКБ. Возраст больных составил 56,5±0,8 лет, длительность СД – 10,0±0,9 лет, индекс массы тела (ИМТ) – 33,6±0,7 кг/м2. Из них 1-ю группу составили 49 больных СД2 в сочетании с ЦВБ (25 пациентов, перенесших ишемический инсульт, 24 пациента с хронической ишемией мозга (ХИМ)). Во 2-ю группу вошли 24 больных СД2. Пациенты были сопоставимы по возрасту, ИМТ, уровням гликированного гемоглобина HbA1c, глюкозы крови натощак и постпрандиальной гликемии. Критерием включения было наличие у больных СД2 перенесенного ишемического инсульта не менее чем за 6 месяцев до начала исследования или наличие ХИМ. Из исследования были исключены больные СД 1 типа, пациенты, перенесшие геморрагический инсульт, больные с травматическими, воспалительными, опухолевыми поражениями головного мозга. Наличие ЦВБ подтверждалось характерной неврологической симптоматикой: общая слабость, эмоциональная лабильность, снижение памяти и внимания, головокружения, анизорефлексия, атаксия, симптомы орального автоматизма, астения; данными МРТ и КТ головного мозга; УЗДГ сосудов головы и шеи; исследованиями реологических свойств крови; нейропсихологическим обследованием, проведенным неврологом и психиатром. Все пациенты получали сахароснижающую терапию: 8% – монотерапию препаратами сульфонилмочевины, (преимущественно Диабетоном МВ), 36% – препараты из группы сульфонилмочевины в комбинации с бигуанидами, 33% – базальный инсулин в сочетании с препаратами бигуанидов и сульфонилмочевины и 23% находились на интенсифицированной инсулинотерапии. Все больные принимали гипотензивные препараты – ингибиторы АПФ, блокаторы рецепторов к ангиотензину II, тиазидоподобные диуретики; 22% пациентов получали статины. У всех пациентов оценивались антропометрические параметры с расчетом ИМТ по формуле Кетле, проводилось исследование углеводного и липидного обмена: HbA1c, глюкозы крови натощак, постпрандиальной гликемии, общего холестерина (ОХС), липопротеиды низкой плотности (ЛПНП), липопротеидов высокой плотности (ЛПВП), триглицеридов (ТГ), индекса атерогенности (ИА). С целью выявления симптомов депрессии использовалась шкала депрессии Бека – Beck Depression Inventory (BDI). Результаты оценивались следующим образом: 0–9 баллов – отсутствие депрессивных симптомов; 10–15 баллов – легкая депрессия; 16–19 баллов – умеренная депрессия; 20–29 баллов – выраженная депрессия; 30–63 балла – тяжелая депрессия. Для определения симптомов тревоги и степени их выраженности использовалась шкала тревожности Спилберга – Spielberger State and Trait Anxiety Scale (показатели теста интерпретировались по следующим ориентировочным оценкам: до 30 баллов – низкая, 31–44 балла – умеренная, 45 и более – высокая тревожность). Для оценки качества жизни в настоящее время используются общие опросники (SF-36, NHP, EuroQoL, WHOQOL-100 и WHOQOL-Brief, SEIQoL) и опросники качества жизни при диабете (DQOL, ADDQoL, ADS, ATT-39) [13]. В связи с поставленной целью оценить качество жизни пациентов с СД2 в сочетании с ЦВБ мы использовали опросник SF-36, который наряду с опросниками для выявления тревоги и депрессии стал своеобразным методом скрининга для выявления психологического неблагополучия пациента и позволил оценить некоторые составляющие качества жизни: физическое и социальное функционирование, эмоциональное благополучие. 
Обязательным условием было получение информированного согласия пациента. 
Статистическую обработку материала осуществляли с помощью программы SPSS 13.0. Достоверность различий оценивали по t-критерию Стьюдента. Вычисление коэффициента корреляции проводилось методом рангов по Спирмену. Статистическая значимость результатов подтверждалась при p<0,05.

Результаты и их обсуждение

В 1-й группе длительность СД2 составила 12,5±0,8 лет, во 2-й – 5,0±0,7 лет (р>0,05). Пациенты поступили в клинику в состоянии декомпенсации углеводного обмена: HbA1c – 8,8±0,3% и 9,6±0,5%; глюкоза крови натощак – 8,4±0,3 ммоль/л и 9,1±0,6 ммоль/л; постпрандиальная гликемия – 10,5±0,4 ммоль/л и 11,3±0,7 ммоль/л соответственно в 1-й и во 2-й группе. В обеих группах имела место дислипидемия с повышением атерогенных фракций липидного спектра (табл. 1). У больных 1-й группы установлено повышение систолического артериального давления (САД) (р<0,01).
При обработке результатов теста на наличие симптомов депрессии и степени их выраженности у 11 больных (15%) 1-й и 2-й группы выявлено отсутствие признаков депрессии, легкая степень депрессии наблюдалась у 13 человек (18%), умеренная депрессия – у 19 пациентов (26%), выраженная депрессия (средней тяжести) – у 21 человека (29%) и тяжелая депрессия – у 9 пациентов (12%) (рис. 1). При сравнительном анализе данных между 1-й и 2-й группой у больных СД2 в сочетании с ЦВБ в среднем уровень депрессии составил 20,3±1,1 баллов (выраженная депрессия), во 2-й группе – 15,0±1,5 баллов (умеренная депрессия), р<0,01. При этом уровень депрессии достоверно не различался между больными, перенесшими ишемический инсульт, и больными ХИМ (21,3±1,5 и 19,2±1,8 баллов; р>0,05). 
Высокая ситуативная тревожность выявлена у 58 больных (79%) 1-й и 2-й группы, умеренная – у 15 человек (21%), при этом у пациентов с СД2 в сочетании с ЦВБ средний балл тревожности составил 55,1±1,2, что достоверно выше, чем у больных 2-й группы – 47,1±2,3 баллов (р<0,01). Высокая личностная тревожность выявлена у 70 пациентов (96%), умеренная – у 3 человек (4%). У пациентов 1-й группы средний балл тревожности был также достоверно выше, чем у пациентов 2-й группы (57,2±0,9 и 52,4±1,2 балла, р<0,01). Уровни ситуативной и личностной тревожности не различались между больными, перенесшими ишемический инсульт (56,5±1,7 и 58,1±1,7 баллов; р>0,05), и больными ХИМ (53,6±1,7 и 55,8±1,5 баллов; р>0,05). Важно отметить, что у больных с признаками депрессии отмечался более высокий уровень тревожности. 
При оценке качества жизни установлено, что у пациентов с СД2 в сочетании с ЦВБ наблюдаются более низкие показатели по сравнению с больными СД2, при этом достоверные отличия выявлены по шкалам «физическое функционирование» и «витальность» (табл. 2). У больных, перенесших ишемический инсульт, по сравнению с пациентами с ХИМ установлено снижение показателей качества жизни по шкалам «физическое функционирование» (28,2±3,5 и 43,3±3,0 баллов; р<0,01) и «ролевое эмоциональное функционирование» (4,0±3,0 и 18,2±6,0 баллов; р<0,05). 
При проведении корреляционного анализа выраженность депрессии умеренно коррелировала с уровнем ОХС в 1-й группе (r=0,4), во 2-й группе (r=0,4); с ИМТ в 1-й группе (r=0,4), во 2-й группе (r=0,5). Уровень личностной тревожности находился во взаимосвязи с возрастом в 1-й группе (r=0,3), во 2-й группе (r=0,2); с уровнем САД во 2-й группе (r=0,3); сильная корреляционная связь установлена с ИМТ в 1-й группе (r=0,6), во 2-й группе (r=0,7). Установлена корреляционная связь средней силы ситуативной тревожности в 1-й группе с ДАД (r=0,4), во 2-й группе с ИМТ (r=0,4) и ТГ (r=0,3). Показатели качества жизни по шкале «общее здоровье» обратно коррелировали с уровнем личностной тревожности: в 1-й группе (r=-0,3), во 2-й группе (r=-0,5); с уровнем ситуативной тревожности (r=-0,6) и депрессией (r=-0,4), во 2-й группе. Во 2-й группе найдена обратная корреляционная зависимость средней силы показателя шкалы физического функционирования с уровнем депрессии (r=-0,4), ситуативной тревожности (r=-0,4), личностной тревожности (r=-0,5) и ИМТ (r=‑0,4), в 1-й группе с ИА (r=-0,3). При оценке корреляционной зависимости между показателями качества жизни и углеводного и липидного обмена была выявлена обратная корреляция во 2-й группе между уровнем постпрандиальной гликемии и показателями качества жизни по шкалам «ролевое эмоциональное функционирование» (r=-0,4), «физическая боль» (r=-0,5), «витальность» (r=‑0,4) и «психическое здоровье» (r=-0,4). Обнаружена отрицательная средняя корреляционная связь показателя шкалы «витальность» во 2-й группе от уровня ЛПВП (r=‑0,4), депрессии (r=-0,5), ситуативной (r=-0,5) и личностной тревожности (r=-0,5). Следует отметить умеренную обратную корреляцию в 1-й группе по шкале «ролевое эмоциональное функционирование» с возрастом (r=-0,4), во 2-й группе с уровнем HbA1c (r=‑0,7) и ЛПНП (r=-0,4). Показатели качества жизни по шкале «физическое здоровье» обратно коррелировали с уровнем депрессии в 1-й  группе (r=-0,4), во 2-й группе (r=‑0,5); с ЛПВП (r=-0,5), ИА (r=-0,4), ситуативной (r=‑0,5) и личностной тревожностью (r=-0,5) во 2-й группе. 

Заключение

  1. У больных СД2 симптомы тревоги были обнаружены в 100% случаев, депрессии – в 85%, при сочетании СД2 с ЦВБ они были более выраженными. 
  2. Факторами, ассоциированными с депрессией и тревогой у больных СД2 в сочетании с ЦВБ, являются более старший возраст, ожирение, атерогенная гиперлипидемия. 
  3. Наличие цереброваскулярной патологии значительно снижает качество жизни больных СД2, особенно по шкалам «физическое функционирование» и «витальность».

Авторы декларируют отсутствие двойственности (конфликта) интересов, связанных с рукописью. 

About the authors

Inessa Ivanovna Dubinina

Ryazan State Medical University

Author for correspondence.
Email: inessa.dubinina@mail.ru

Russian Federation

Vladimir Alexeevich Zhadnov

Ryazan State Medical University

Email: inessa.dubinina@mail.ru

Russian Federation

Svetlana Vital'evna Yankina

Ryazan State Medical University

Email: inessa.dubinina@mail.ru

Russian Federation

Alexandra Viktorovna Solov'eva

Ryazan State Medical University

Email: inessa.dubinina@mail.ru

Russian Federation

References

  1. Dedov II, Shestakova MV, Ametov AS, Antsiferov MB, Galstyan GR, Mayorov AYu, Mkrtunyan AM, Petunina NA, Sukhareva OYu. Consensus statement by a panel of experts of the Russian Association of Endocrinologists (RAE) on initiation and intensification of hypoglycemic therapy for type 2 diabetes mellitus. Diabetes mellitus. 2011;(1):95-105.
  2. Dedov II. Diabetes mellitus: development of technologies in diagnostics, treatment and prevention. Diabetes mellitus. 2010;(3):6-13.
  3. Suntsov YuI, Bolotskaya LL, Maslova OV, Kazakov IV. Epidemiology of diabetes mellitus and prognosis of its prevalence in the Russian Federation. Diabetes mellitus. 2011;(1):15-18.
  4. Gusev EI, Skvortsova VI, Stakhovskaya LV. Epidemiologiya insul'ta v Rossii. Neuroscience and behavioral physiology. 2003; (8 Suppl. Stroke):4-9.
  5. Messier C, Awad N, Gagnon M. The relationships between atherosclerosis, heart diseas, type 2 diabetes and dementia. Neurol Res. 2004 Jul;26(5):567-572.
  6. Ckvortsova VI. Snizhenie zabolevaemosti, smertnosti i invalidnosti ot insul'tov v Rossiyskoy Federatsii. II Rossiyskiy mezhdunarodnyy kongress: Tserebrovaskulyarnaya patologiya i insul't. Neuroscience and behavioral physiology. 2007; (8 Suppl. Stroke):25-27.
  7. Desjarlais R, Eisenberg L, Good B, Kleinman A. World mental health. Problems and priorities in lowincome countries. New York: Oxford University Press; 1995.
  8. Krasnov VN. Sovremennye podkhody k terapii depressiy. Russian medical journal. 2002;(12-13):553- 560.
  9. Kobylina OV, Gekht AB, Favorova OO, Nikolaeva TYa, Gusev EI. Genetic aspects of ischemic stroke. Neuroscience and behavioral physiology. 2008;108(23 suppl. Stroke):49-57.
  10. Antsiferov MB, Mel'nikova OG, Drobizhev MYu, Zakharchuk TA. Sakharnyy diabet i depressivnye rasstroystva. Russian medical journal. 2003;11(27):1480-1483.
  11. Гусев ЕИ, Боголепова АН. Depressive disorders in patients after stroke. Neuroscience and behavioral physiology. 2008;108(22 suppl. stroke):10-15.
  12. Kanner AM, Barry JJ. The impact of mood disorders in neurological diseases: should neurologists be concerned? Epilepsy Behav. 2003 Oct;4 Suppl 3:S3-13.
  13. Shishkova JA, Surkova EV, Motovilin OG, Mayorov AYu. Quality of life diabetes mellitus: definitions, modern research approaches, tool for evaluation. Diabetes mellitus. 2011;(3):70-75.

Statistics

Views

Abstract - 1248

PDF (Russian) - 1051

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2012 Dubinina I.I., Zhadnov V.A., Yankina S.V., Solov'eva A.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies