15-year risk of developing type 2 diabetes mellitus and its relationship with personal anxiety, sleep disturbance among men 45-69 years old in Russia /Siberia (international epidemiological study “HAPIEE”)

Cover Page
  • Authors: Gafarov V.V.1,2, Gromova E.A.1,2, Panov D.O.1,2, Mustafina S.V.1, Shcherbakova L.V.1, Malyutina S.K.1, Rymar O.D.1, Gagulin I.V.1,2, Gafarova A.V.1,2, Sazonova O.V.3
  • Affiliations:
    1. Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS
    2. Collaborative Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases
    3. Ministry of Health of the Novosibirsk Region
  • Issue: Vol 23, No 3 (2020)
  • Pages: 204-209
  • Section: Original Studies
  • URL: https://dia-endojournals.ru/dia/article/view/10073
  • DOI: https://doi.org/10.14341/DM10073
  • Cite item

Abstract


BACKGROUND: Determine the effect of personal anxiety, sleep disorders on the 15-year risk of developing (RR) diabetes mellitus (DM) type 2 among men (M) 45-69 years in Russia / Siberia (Novosibirsk).

METHODS: In 2003–2005 As part of the IV screening of the international epidemiological study “HAPIEE”, a representative sample of m 45–69 years was examined (n=781 M, mean age-56.48±0.20 years, response – 61.00%). The level of personal anxiety (PA) was assessed using the Spielberger scale (HPA – high, MPA – medium, LPA – low). With the help of the scale “Knowledge and attitude to one’s health”, the level of sleep disorders (SD) was assessed. The period of observation of the cohort was 15 years. To check the statistical significance of the differences between the groups, the Pearson χ2 test was used. For risk assessment, Cox-regression single-factor and multivariate regression proportional hazards model was used (Cox-­regression).

RESULTS: Among persons with the first occurrence of DM type 2, HPA at the screening was 59.50%, and 63.30% had SD. The combination of HPA and SD was significant among M with the first-onset diabetes mellitus. During the 15-year period, among M with HLA, the risk of developing type 2 diabetes was 1.60 times higher than without. Among people with SD, the risk of developing type 2 diabetes was 2.40 times higher than without. In Cox – the proportional multifactor model, each variable had its own independent influence. HPA increased the RR DM of the 2nd type by 1.90 times, and SD – by 2.80 times.

CONCLUSION: It was established that a high level of PA and SD are independent predictors of type 2 diabetes, moreover, with SD, the risk of developing type 2 diabetes is higher than with a high level of PA.


Full Text

По данным ежегодной статистики, от 15 до 17% взрослого населения в мире страдают от того или иного из шести вариантов тревожных расстройств, определенных в DSM-IV [1]. На протяжении жизни тревожные расстройства развиваются примерно у 25% популяции, а симптомы патологической тревоги выявляют у 30–40% больных, обращающихся к врачам общей практики [2]. Симптомы тревоги обычно включают чрезмерное беспокойство, раздражительность, напряжение мышц, усталость и нарушения сна [3]. Тревожность связана с риском развития сердечно-сосудистых заболеваний [4], гораздо меньше известно о потенциальной взаимосвязи между личностной тревожностью (ЛТ), нарушением сна (НС) и риском развития сахарного ­диабета 2 типа (СД2) [5–6]. Этот пробел является неожиданным, учитывая тот факт, что зачастую тревожность и проблемы со сном широко распространены [7]. Тревожность может способствовать риску развития СД2 как по биологическому, так и по поведенческому пути. Тревожность связана с дисрегуляцией гипоталамо-гипофизарно-надпочечной оси, которая может инициировать резистентность к ­инсулину [8]. Факторы образа жизни также могут иметь значение [9]. Например, Strine и соавт. сообщили, что курение, низкая физическая активность, ожирение и злоупотребление алкоголем в значительной степени связаны с повышенным уровнем тревожности; известно также, что такое поведение повышает риск развития диабета [10]. Нарушения сна также способствуют риску развития СД2: за счет повышения активности симпатоадреналовой системы, обострения системного воспаления, а также вследствие нарушения ритма секреции гормонов [11].

Тревожность и НС тесно связаны между ­собой – начало тревожного расстройства может предшествовать НС, которые также могут спровоцировать развитие тревожности. Жалобы на проблемы, связанные со сном, характерны для пациентов со всеми заболеваниями, входящими в группу тревожных расстройств. Для развития НС в рамках тревожных расстройств существуют объективные причины, а именно: тревога проявляется повышенной корковой активацией, что влечет за собой трудность засыпания и поддержания сна  [12].

Зачастую в эпидемиологических исследованиях тревожность и другие психосоциальные факторы, чаще всего это депрессия, оценивают совместно и не рассматривают тревожность как отдельный независимый предиктор СД [13]. Есть исследования, в которых тревожность, а также НС не были связаны с риском развития СД2 [14].

Учитывая весьма противоречивые результаты, приведенные в мировой литературе, вопрос по изучению влияния тревожности, а также нарушения сна на риск развития сахарного диабета до сих пор актуален.

 

ЦЕЛЬ

Целью нашего исследования была оценка влияния ЛТ и НС на 15-летний риск развития СД2 среди мужчин 45–64 лет г. Новосибирска.

 

МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Обследована репрезентативная выборка мужчин в 2003–2005 гг. в рамках IV скрининга международного одномоментного многоцентрового эпидемиологического исследования HAPIEE (Health, Alcohol and Psychosocial factors In Eastern Europe) [15]. Из участников исследования сформирована когорта для проспективного наблюдения.

 

Критерии соответствия

Из когорты были исключены мужчины с установленным СД, манифестировавшим до скрининга или выявленным на скрининге. Были исключены из исследования мужчины из-за некорректно заполненных анкет.

 

Условия проведения

В исследовании участвовали мужчины, проживающие в Октябрьском районе города Новосибирска.

 

Продолжительность исследования

15-летний период наблюдения с 09 января 2003 г. по 31 декабря 2017 г.

 

Описание медицинского вмешательства

Протоколы исследования включали: стандартное эпидемиологическое обследование, оценку социально-психологических данных. Уровни ЛТ был оценены с помощью шкалы самооценки ­Спилбергера (ВУТ – высокий уровень тревожности, СУТ – средний уровень тревожности, НУТ – низкий уровень тревожности) [16]. С помощью шкалы «Знание и отношение к своему здоровью» оценивался уровень НС – сон «удовлетворительный», «плохой», «очень плохой» [17].

 

Основной исход исследования

Конечной точкой считался впервые возникший СД2.

 

Методы регистрации исходов

Регистрация всех случаев СД2 проводилась на основе «Регистра сахарного диабета» г.  Новосибирска.

 

Этическая экспертиза

Данный протокол соответствует нормам GCP, одобрен в локальном этическом комитете «НИИТПМ» (Протокол №1 от 14.03.2002). Все участники исследования подписывали информированное согласие.

 

Статистический анализ

Статистический анализ проводился с помощью пакета программ SPSS версия 11,5. Для проверки статистической значимости различий между группами ­использовали: критерий «хи-квадрат» (χ2) Пирсона. Для оценки риска развития (РР, Hazard ratio) использовалась однофакторная и многофакторная регрессионная модель пропорциональных рисков Кокса (Cox-regression). За анализируемый фактор принималось его значение на скрининге, без учета временной динамики. Достоверность во всех видах анализа была принята при уровне значимости p≤0,05.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ

Объекты (участники) исследования

Участниками исследования были мужчины 45–69 лет (n=781, средний возраст 56,48±0,2 года). Из исследования были исключены 27 мужчин с установленным СД, манифестировавшим до скрининга или выявленным на скрининге. 29 мужчин были исключены из исследования из-за некорректно заполненных ­анкет. В когорту наблюдения были включены 725 мужчин. За 15-летний период наблюдения было выявлено 79 впервые возникших случаев СД2.

 

Основные результаты исследования

В изучаемой обследованной случайной репрезентативной выборке мужчин 45–69 лет (респонс – 61,00%) за 15-летний период наблюдения 10,90% мужчин впервые заболели СД2. При обследовании на скрининге ВУТ среди лиц с впервые выявленным СД2 составил 59,5%, в общей популяции ВУТ был у 61,80% мужчин; СУТ – 35,40% и 36,10% соответственно (χ2=3,93; df=1; p>0,05) (табл. 1). Во время обследования 70,10% лиц не были довольны качеством своего сна (у 57,00% – удовлетворительный сон, 12,40% – плохой и 0,70% – очень плохой сон). Среди мужчин с впервые выявленным СД2 63,3% имели НС (у 50,60% сон «удовлетворительный» и 12,70% «плохой») (χ2=2,60; df=4; p>0,05) (табл. 2). Среди мужчин с впервые возникшим СД 80,00% лиц с «удовлетворительным» и 60,00% лиц с «плохим» качеством сна имели ВУТ. Напротив, НУТ и СУТ имели соответственно 33,30% и 66,70% мужчин с «очень хорошим», 11,5% и 53,8% с «хорошим» сном (табл. 3). В однофакторном Кокс-пропорциональном регрессионном анализе, после стандартизации по возрасту, РР СД2 в течение 15-летнего периода среди мужчин с ВУТ был в 1,60 раза выше в сравнении с мужчинами с НУТ или СУТ (95% ДИ 1,08–3,73; p<0,05); за 5-­летний и 10-летний периоды наблюдалась лишь тенденция увеличения риска СД2 у мужчин с ВУТ (табл. 4). Среди лиц с НС в течение 15-летнего периода РР СД2 был в 2,40 раза выше (95% ДИ 1,10–5,00; p<0,05) в сравнении с лицами, оценивающими качество сна как «очень хорошее» и «хорошее». За 5-­летний и 10-летний периоды наблюдалась лишь тенденция увеличения РР СД у мужчин с НС (табл. 5). В Кокс-пропорциональной многофакторной модели, после стандартизации по возрасту, где в качестве референсных переменных учитывали НУТ и СУТ и отсутствие НС, каждая переменная показала свое независимое влияние. ВУТ повышал РР СД в 1,90 раза (95% ДИ 1,07–3,50; p<0,05), а НС – в 2,80 раза (95% ДИ 1,30–6,00; p<0,05) (табл. 6).

 

Таблица 1. Распределение личностной тревожности среди мужчин с сахарным диабетом 2 типа и без него в открытой популяции мужчин 45–69 лет

Личностная тревожность

нет СД

СД2

Всего

n

%

n

%

n

%

НУТ

11

1,70

4

5,10

15

2,10

СУТ

234

36,20

28

35,40

262

36,10

ВУТ

401

62,10

47

59,50

448

61,80

646

100,00

79

100,00

725

100,00

 

χ2=3,93; df=1; p>0,05

Примечания: СД – сахарный диабет; НУТ – низкий уровень тревожности; СУТ – средний уровень тревожности; ВУТ – высокий уровень тревожности. Статистический метод – критерий «хи-квадрат» χ2 Пирсона. Сравнительный анализ групп мужчин с СД2 и без него с разным уровнем ЛТ.

 

Таблица 2. Распределение самооценки сна среди мужчин с сахарным диабетом 2 типа и без него в открытой популяции 45–69 лет

Сон

Нет СД

СД2

Итого

n

%

n

%

n

%

Очень хороший

20

3,10

3

3,80

23

3,20

Хороший

168

26,00

26

32,90

194

26,80

Удовлетворительный

373

57,70

40

50,60

413

57,00

Плохой

80

12,40

10

12,70

90

12,40

Очень плохой

5

0,80

0

0,00

5

0,70

646

100,00

79

100

725

100,00

 

χ2=2,60; df=4; p>0,05

Примечания: СД – сахарный диабет. Статистический метод – критерий «хи-квадрат» χ2 Пирсона. Сравнительный анализ групп мужчин с СД2 и без него с разной самооценкой качества сна.

 

Таблица 3. Распределение личностной тревожности и самооценки сна среди мужчин с сахарным диабетом 2 типа в открытой популяции 45–69 лет г. Новосибирска

Сон

ЛТ

Очень хороший

Хороший

Удовлетворительный

Плохой

Итого

n

%

n

%

n

%

n

%

n

%

НУТ

1

33,30

3

11,50

0

0,00

0

0,00

4

5,10

СУТ

2

66,70

14

53,80

8

20,00

4

40,00

28

35,40

ВУТ

0

0,00

9

34,60

32

80,00

6

60,00

47

59,50

Итого

3

100,00

26

100,00

40

100,00

10

100,00

79

100,00

 

χ2=22,79; df=6; p<0,001

Примечания: ЛТ – личностная тревожность; НУТ – низкий уровень тревожности; СУТ – средний уровень тревожности; ВУТ – высокий уровень тревожности. Статистический метод – критерий «хи-квадрат» χ2 Пирсона. Сравнительный анализ в группе мужчин с СД2 соотношения уровня ЛТ и качества сна.

 

Таблица 4. Риск развития сахарного диабета 2 типа у мужчин с высоким уровнем тревожности в течение 15-летнего периода (однофакторный регрессионный анализ Кокса)

Референсная группа

Группа риска

период

p

PP

95% ДИ для PР

минимум

максимум

СУТ, НУТ

ВУТ

5 лет

>0,05

1,70

0,71

4,30

СУТ, НУТ

ВУТ

10 лет

>0,05

1,10

0,60

2,05

СУТ, НУТ

ВУТ

15 лет

<0,05

1,60

1,08

3,73

Примечания: НУТ – низкий уровень тревожности; СУТ – средний уровень тревожности; ВУТ – высокий уровень тревожности; РР – риск развития; ДИ – доверительный интервал. Статистический метод – однофакторный регрессионный анализ Кокса. Оценка риска развития СД2 в  группе с ВУТ в сравнении с референсной группой (с НУТ и СУТ).

 

Таблица 5. Риск развития сахарного диабета 2-го типа у мужчин с нарушением сна в течение 15-летнего периода (однофакторный регрессионный анализ Кокса)

Референсная группа

Группа риска

Период

p

PP

95% ДИ для PР

минимум

максимум

Сон «хороший»
и «очень хороший»

Сон «плохой» и «удовлетворительный»

5 лет

>0,05

1,30

0,47

4,00

Сон «хороший»
и «очень хороший»

Сон «плохой» и «удовлетворительный»

10 лет

>0,05

1,20

0,55

2,89

Сон «хороший»
и «очень хороший»

Сон «плохой» и «удовлетворительный»

15 лет

<0,05

2,40

1,10

5, 00

Примечания: РР – риск развития; ДИ – доверительный интервал. Статистический метод – однофакторный регрессионный анализ Кокса. Оценка РР СД2 в группе с НС (сон плохой и/или удовлетворительный) в сравнении с референсной группой (сон хороший и/или очень хороший).

 

Таблица 6. Риск развития сахарного диабета 2 типа у мужчин с высоким уровнем тревожности и нарушениями сна (многофакторный регрессионный анализ Кокса)

Референсная группа

Группа риска

p

PP

95% ДИ для PР

минимум

максимум

СУТ, НУТ

ВУТ

<0,05

1,90

1,07

3,50

Сон «хороший» и «очень хороший»

Сон «плохой» и «удовлетворительный»

<0,05

2,80

1,30

6,00

Примечания: НУТ – низкий уровень тревожности; СУТ – средний уровень тревожности; ВУТ – высокий уровень тревожности; РР – риск развития; ДИ – доверительный интервал. Статистический метод – многофакторный регрессионный анализ Кокса. Оценка РР СД2 в группе с ВУТ в сравнении с референсной группой (с НУТ и СУТ), а также в группе с НС (сон плохой и/или удовлетворительный) в сравнении с референсной группой (сон хороший и/или очень хороший).

 

ОБСУЖДЕНИЕ

Резюме основного результата исследования

У двух третей мужчин с впервые выявленным СД2 наблюдался ВУТ и были проблемы со сном. ЛТ и НС оказались независимыми друг от друга предикторами СД2

 

Обсуждение основного результата исследования

Отношения между ЛТ, НС и СД2 являются сложными. Увеличение уровня тревожности может стимулировать поведение, ориентированное на подход за лучшим контролем над СД [5], но более высокие уровни тревожности могут нанести ущерб усилиям по изменению поведения в отношении здоровья для снижения РР СД. Также ­возможно, что поведение, связанное с «самоуправлением диабета», само по себе может быть источником стресса, тревоги и бессонницы [12]. В нашем исследовании почти две трети мужчин с впервые возникшим СД2 были высокотревожными, и более трети из них были не довольны качеством своего сна. Также показано, что сочетание ВУТ и проблем со сном встречается у большинства мужчин с СД2. Наши результаты находят свое отражение в научной литературе. СД связан с более высоким общим бременем симптомов тревожности относительно здоровых лиц в группе контроля [9]. Тревожное поведение может потенциально способствовать более раннему выявлению, но не последующей адаптации к СД2 [5]. Мы показали, что среди высокотревожных мужчин и страдающих НС, причем как в сочетании, так и независимо друг от друга, повышается РР СД2. Существующие исследования относительно взаимосвязи между тревожными расстройствами и РР СД2 неоднозначны. Например, Engum и соавт. (2007) сообщили, что тревожность повышает риск возникновения СД2 в 1,5 раза. Однако десятилетнее исследование, проведенное в норвежской когорте, имело ограничение: тревожность и депрессия не рассматривались отдельно, следовательно, независимое влияние тревожности на риск возникновения диабета не могло быть оценено [13]. В другом исследовании, проведенном Edwards и соавт. (2012), не была обнаружена значимая связь между тревожностью и РР СД2 [18]. Shan Z. и соавт. (2015) проанализировали 10 статей, в которых рассматривалась зависимость между продолжительностью сна и РР СД2. Оказалось, что меньше всего РР СД2 у лиц с продолжительностью сна 7–8 ч, в то время как РР СД2 был выше у мужчин с продолжительностью сна менее 7 ч [19]. В другом метаанализе, в который вошли 36 исследований (1 061 555 участников), было установлено, что НС повышает РР СД2, причем РР СД2, связанный с нарушением сна, сопоставим с риском, вызванным традиционными факторами [20].

Подытоживая вышеизложенное, можно отметить, что хотя тревожность и НС очень часто сопутствуют друг другу, тем не менее могут вносить вклад в РР СД2 как совместно, так и независимо друг от друга. Результаты этого исследования указывают на то, что тревожность и НС следует рассматривать индивидуально, несмотря на сильную взаимосвязь между этими состояниями, поскольку они могут независимо повлиять на риск возникновения СД2. Такие исследования, как это, могут информировать пациентов, побуждая клиницистов сосредоточиться на психосоциальных аспектах жизни людей. Наконец, более полное понимание того, как тревожность и НС связаны с СД2, также может послужить основой для разработки руководств по уходу за пациентами, которые отражают двунаправленную связь между психическим и физическим здоровьем.

 

Ограничения исследования

В нашем исследовании регистрация всех впервые возникших случаев СД2 проводилась с помощью «Городского регистра сахарного диабета», что несколько ограничивало наши возможности в выявлении всех впервые возникших случаев СД2 у лиц, которые не обращались за медицинской помощью. Анкета «Знание и отношение к своему здоровью» заполнялась участниками исследования самостоятельно, в результате участники, некорректно заполнившие анкеты, из исследования исключались.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1.Установлено, что ВУТ среди мужчин с впервые выявленным СД2 был у 59,50%; НС – у 63,30%.

2.РР СД2 в течение 15-летнего периода среди мужчин с ВУТ был в 1,60 раза выше, чем без него; с НС – в 2,40 раза выше.

3.ВУТ и НС являются независимыми факторами РР СД2 (в 1,90 раза, в 2,80 раза выше, чем без него соответственно).

About the authors

V. V. Gafarov

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS; Collaborative Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases

Author for correspondence.
Email: valery.gafarov@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-5701-7856
SPIN-code: 9962-8881

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD, Professor

E. A. Gromova

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS; Collaborative Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases

Email: elena.a.gromova@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-8313-3893
SPIN-code: 7471-1301

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD

D. O. Panov

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS; Collaborative Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases

Email: dimitriy2004@inbox.ru
ORCID iD: 0000-0002-8101-6121
SPIN-code: 1497-0586

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD

S. V. Mustafina

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS

Email: svetamustafina@rambler.ru
ORCID iD: 0000-0003-4716-876X
SPIN-code: 8395-1395

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD

L. V. Shcherbakova

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS

Email: 9584792@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-9270-9188
SPIN-code: 5849-7040

Russian Federation, Novosibirsk

S. K. Malyutina

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS

Email: smalyutina@hotmail.com
SPIN-code: 6780-9141

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD, Professor

O. D. Rymar

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS

Email: o_rymar@ngs.ru
ORCID iD: 0000-0003-4095-0169
SPIN-code: 8345-9365

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD

I. V. Gagulin

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS; Collaborative Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases

Email: gagulin@ngs.ru
ORCID iD: 0000-0001-5255-5647
SPIN-code: 4285-5699

Russian Federation, Novosibirsk

MD

A. V. Gafarova

Research Institute of Internal and Preventive Medicine – branch of the Institute of Cytology and Genetics SB RAS; Collaborative Laboratory of Epidemiology of Cardiovascular Diseases

Email: gafarov@ngs.ru
ORCID iD: 0000-0001-5380-9434
SPIN-code: 8306-3716

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD

O. V. Sazonova

Ministry of Health of the Novosibirsk Region

Email: ov_sazonova@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5191-1099

Russian Federation, Novosibirsk

MD, PhD

References

  1. Steel Z, Marnane C, Iranpour C, et al. The global prevalence of common mental disorders: a systematic review and metaanalysis 1980–2013. Int J Epidemiol. 2014;43(2):476–493. doi: https://doi.org/10.1093/ije/dyu038
  2. Baxter AJ, Scott KM, Vos T, Whiteford HA. Global prevalence of anxiety disorders: A systematic review and meta-regression. Psychol Med. 2013;43(5):897–910. doi: https://doi.org/10.1017/S003329171200147X
  3. Spoorthy MS, Chakrabarti S, Grover S. Comorbidity of bipolar and anxiety disorders: An overview of trends in research. World J Psychiatry. 2019;9(1):7−29. doi: https://doi.org/10.5498/wjp.v9.i1.7
  4. Celano CM, Daunis DJ, Lokko HN, et al. Anxiety disorders and cardiovascular disease. Curr Psychiatry Rep. 2016;18(11):101. doi: https://doi.org/10.1007/s11920-016-0739-5
  5. Khuwaja AK, Lalani S, Dhanani R, et al. Anxiety and depression among outpatients with type 2 diabetes: A multi-centre study of prevalence and associated factors. Diabetol Metab Syndr. 2010;2:72. doi: https://doi.org/10.1186/1758-5996-2-72
  6. Grigsby AB, Anderson RJ, Freedland KE, et al. Prevalence of anxiety in adults with diabetes: A systematic review. J Psychosom Res. 2002;53(6):1053–1060. doi: https://doi.org/10.1016/s0022-3999(02)00417-8
  7. Edwards LE, Mezuk B. Anxiety and risk of type 2 diabetes: Evidence from the Baltimore Epidemiologic Catchment Area Study. J Psychosom Res. 2012;73(6):418–423. doi: https://doi.org/10.1016/j.jpsychores.2012.09.018
  8. Cohen B, Panguluri P, Na B, Whooley MA. Psychological risk factors and the metabolic syndrome in patients with coronary heart disease: findings from the heart and soul study. Psychiatry Res. 2010;175 (1-2):133–137. doi: https://doi.org/10.1016/j.psychres.2009.02.004
  9. Lin E, von Korff M, Alonso J, et al. Mental disorders among persons with diabetes: results from the world mental health surveys. J Psychosom Res. 2008;65(6):571–580. doi: https://doi.org/10.1016/j.jpsychores.2008.06.007
  10. Strine T, Mokdad A, Balluz L, et al. Depression and anxiety in the United States: Findings from the 2006 behavioral risk factor surveillance system. Psychiatr Serv. 2008;59(12):1383–1390. doi: https://doi.org/10.1176/ps.2008.59.12.1383
  11. Yaggi HK, Araujo A, McKinlay JB. Sleep duration as a risk factor for the development of type 2 diabetes. Diabetes Care. 2006;29(3):657–661. doi: https://doi.org/10.2337/diacare.29.03.06.dc05-0879
  12. Ковров Г.В., Лебедев М.А., Палатов С.Ю., и др. Нарушения сна при тревожных и тревожно-депрессивных расстройствах // Русский медицинский журнал. Медицинское обозрение. — 2015. — Т. 23. — №10. — С. 530−534. [Kovrov GV, Lebedev MA, Palatov SYu, et al. Narusheniya sna pri trevozhnykh i trevozhno-depressivnykh rasstroistvakh. Russkii meditsinskii zhurnal. Meditsinskoe obozrenie. 2015;23(10):530−534. (In Russ.)]
  13. Engum A. The role of depression and anxiety in onset of diabetes in a large population-based study. J Psychosom Res. 2007;62(1):31–38. doi: https://doi.org/10.1016/j.jpsychores.2006.07.009
  14. Virtanen M, Ferrie JE, Tabak AG, et al. Psychological distress and incidence of type 2 diabetes in high-risk and low-risk populations: the Whitehall II cohort study. Diabetes Care. 2014;37(8):2091–2097. doi: https://doi.org/10.2337/dc13-2725
  15. UCL Department of Epidemiology and Public Health Central and Eastern Europe Research Group. HAPIEE Study [cited 2009 June 25]. Available at: http://www.ucl.ac.uk/easteurope/hapiee-cohort.htm
  16. Spielberger CD. Manual for the state-trait anxiety inventory (STAI). Palo alto, CA: Consulting Psychologists Press; 1983.
  17. Tunstall-Pedoe H, editor. MONICA monograph and multimedia sourcebook: World’s largest study of heart disease, stroke, risk factors, and population trends 1979-2002. Geneva: WHO; 2003. 244 p.
  18. Edwards LE, Mezuk B. Anxiety and risk of type 2 diabetes: evidence from the Baltimore Epidemiologic Catchment Area Study. J Psychosom Res. 2012;73(6):418–423. doi: https://doi.org/10.1016/j.jpsychores.2012.09.018
  19. Shan Z, Ma H, Xie M, et al. Sleep duration and risk of type 2 diabetes: a meta-analysis of prospective studies. Diabetes Care. 2015;38(3):529−537. doi: https://doi.org/10.2337/dc14-2073
  20. Anothaisintawee T, Reutrakul S, van Cauter E, et al. Sleep disturbances compared to traditional risk factors for diabetes development: Systematic review and meta-analysis. Sleep Med Rev. 2016; 30:11−24. doi: https://doi.org/10.1016/j.smrv.2015.10.002

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Statistics

Views

Abstract - 294

PDF (Russian) - 120

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2020 Gafarov V.V., Gromova E.A., Panov D.O., Mustafina S.V., Shcherbakova L.V., Malyutina S.K., Rymar O.D., Gagulin I.V., Gafarova A.V., Sazonova O.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies